Религиозная свобода в США и в бывшем Советском Союзе

Соединенные Штаты имеют право праздновать, — именно праздновать, а не просто отмечать – День религиозной свободы. В пособии для готовящихся сдать экзамен на получение гражданства США есть, среди прочих, и такой вопрос: «Зачем отцы-основатели отправились в Новый Свет?» И тут же правильный ответ: «Они взыскали религиозной свободы». Религиозная свобода – один из столпов американской идентичности и при всех проблемах и дискуссиях американцы относятся к этой свободе и к «великой стене разделения» (между Церковью и государством) почти сакрально. Французский мыслитель Алексис Токвиль писал, что дух свободы и дух религии, противостоящие друг другу в современной ему Европе XIХ века, в США удивительным образом сочетаются. Я добавил бы еще и дух судебных прений: право на все большие объемы религиозного самовыражения американцы беспрестанно отстаивают в судах. Сотни судебных решений (только свидетели Иеговы доводили свои дела до Верховного Суда США 72 раза) создали мощный правовой базис для свободы каждого верить в то, что он полагает достойным веры.

Народы СССР после падения коммунизма тоже провозгласили свою приверженность свободе совести и вероисповедания и стремление раз и навсегда покончить с практикой подавления религии. В конце 1980-х трудно было себе представить, что религиозные институты, еще вчера солидарно сопротивлявшиеся государственной политике «окончательного решения религиозного вопроса», станут «меряться славой» и требовать от властей преследования конкурентов. Вполне прогрессивные законы о свободе совести начала 1990-х начали обрастать репрессивными дополнениями, исправлениями или заменялись новыми, существенно ограничивающими свободы граждан и созданных ими объединений. Если в странах Европейского Союза привилегии, которыми ранее пользовались Церкви большинства, все чаще распространяются и на религиозные меньшинства, то в постсоветских странах заметно стремление ранжировать еще сравнительно недавно равные перед законом религиозные организации.

Свидетельства грубейшего или «просто» грубого попрания религиозной свободы беспрестанно приходят из Азербайджана, Армении, Беларуси, Казахстана, Киргизстана, России, а Туркменистан и Узбекистан – среди государств, где ситуация с религиозной свободой наихудшая в мире. Очевидными исключениями из общей постсоветской картины тут выглядят балтийские страны, чье членство в Евросоюзе решающим образом гасит потенциальные стремления к свободе не для всех и, в значительной степени, Украина. Несколько центров религиозной силы, существующие в Украине в режиме конкуренции, не позволяют одному из них безраздельно доминировать и подавлять религиозные меньшинства.

К тому же украинский национальный миф не имеет жесткой конфессиональной коннотации: быть «настоящим украинцем» не означает необходимости быть православным, католиком либо протестантом. Достижения Украины в сфере религиозной свободы действительно впечатляющие. Стремление нынешнего президента и его команды подорвать ее основы, назначить «главную Церковь», дискриминировать всех других, оказывать давление на общины верующих, побуждать их к смене церковной юрисдикции и т.д. и т.п., так вот, эта политика, особенно очевидная в 2010 году, в 2011 захлебнулась.

Украинские Церкви не только выстояли, но и продемонстрировали растущую способность к самоорганизации перед лицом властного давления, решимость отстаивать единство страны, которой политика нынешнего ее руководства очевидно угрожает. И это вселяет немалый оптимизм. Несмотря на то, что современная Украина весьма далека от того, чтобы называться «Царством свободы».

Виктор Еленский,
председатель Украинской ассоциации религиозной свободы